18-20 июня 2012 г. Первая международная научно-практическая конференция «Человек с нарушениями в развитии и общество: новые направления в поддержке коммуникации», Санкт-Петербург

18 июня

Аудио

Малгожата Донска-Ольшко — директор Комплекса специальных школ № 109 в Варшаве для детей с двигательными и множественными нарушениями в развитии, эксперт Министерства образования и руководитель проектов в области организации образования детей с особыми потребностями, Польша

malgozata 5-200

М. ДОНСКА-ОЛЬШКО: Здравствуйте! Я очень рада, что я могу сегодня быть здесь с вами. Россия очень близка моему сердцу, и я очень люблю русский язык, и я вам обещаю, что после этой недели, потому что я останусь в Санкт-Петербурге неделю, я буду говорить по-русски уже очень красивым русским языком

Аплодисменты

М.ДОНСКА-ОЛЬШКО: Я хотела сказать большое спасибо Ани Тарас, что меня и моих коллег из Польши сюда пригласила, я очень-очень рада, что могу с вами поделиться моим опытом.

(Дальше через переводчика) Я работаю с детьми с множественными нарушениями, и в том числе, с детьми не говорящими. И когда я готовилась к выступлению, думала, что сделать на презентации, у меня стоял достаточно сложный вопрос: как мой 30-летний опыт уложить в 15-минутном выступлении? И я хотела передать, какая трансформация в моем мышлении произошла за это время, за эти 30 лет. И когда мы начинали свою работу, прежде всего, речь шла о том, чтобы оказать помощь этому ребенку неговорящему. Это была многосторонняя помощь, но это было в самом начале, и только потом мы стали задумываться над тем, чему эта помощь служит? А служит она именно включению в социальную среду.

Вот на этой фотографии вы видите того самого Михала, о котором вспоминала Елена, когда выступала. Он здесь представляет свою коммуникацию. И что я должна сказать, что после этих 30 лет нашей работы мы пришли от концентрации на личности человека к тому, какую роль он будет играть в обществе.

Слово «социальная инклюзия» является очень важным термином сейчас для стран Европейского Союза. Как вы знаете, Польша является частью этого Европейского Союза. Сейчас говорится об образовании инклюзионном, и сейчас мы как раз делаем в Польше первые шаги для того, чтобы развивать именно такую систему образования. Много стран Европейского Союза как раз находятся на пути этого включения, и с этим они сталкиваются с очень большими проблемами. Ну, что касается определения «инклюзии», его нет в документах Европейского Союза, но все мы идем к тому, чтобы отходить от специальных учебных учреждений, школа ли это, или каике-то другие институты, к включению человека в общеобразовательную систему обучения. Ну, а поскольку, во всех этих странах очень развита специальная система образования, то это очень сложный процесс, в большинстве стран. Система инклюзивного обучения представляет собой, можно сказать, гуманитарную революцию, которая должна произойти в наших сердцах. И она хорошо включается в систему демократических ценностей. Мы должны понять это с точки зрения такой философии: чтó из себя представляет это равенство и свобода. И мы должны констатировать, что вся эта система специальных школ на самом деле не гарантирует, хотя и старается это сделать, равного включения в социальную жизнь. И равенство тут заключается не в том, чтобы найти какие-то способы, какие-то инструменты, какие-то средства. Это равенство означает то, для чего мы это делаем. А речь идет о том, чтобы люди с нарушениями нашли себе место в нашей жизни, в жизни общества. И, к сожалению, специальные учреждения не в состоянии это гарантировать. Процесс включения, инклюзии, отвечает различным потребностям всех учеников через расширение возможностей их участия в науке, в культуре, в обществе при одновременном ограничении их выключении, их изоляции. И, к сожалению, специальные учреждения как раз и создают порой эту изоляцию.

И я хотела бы с вами поделиться тем, что мы в нашей специальной школе делаем для того, чтобы подготовить и ученика к жизни в обществе, и общество к восприятию ученика. И, к сожалению, общеобразовательные школы в настоящий момент просто не готовы принять человека в школу. Когда я 30 лет тому назад первый раз встретила ученицу нашей школы, неговорящую ученицу, мой первый контакт был достаточно неудачным, потому что девочка все время плакала. И хотя у меня было специальное образование, я просто не знала, что с ней делать, я не могла с ней установить коммуникацию, я не могла с ней общаться. И я пыталась с ней проводить занятия, несмотря на то, что она плакала. Возникал вопрос: о какой школе мы говорим, чтó это должна быть за школа, если эта девочка кажется просто необучаемой? Мы думали, что школа должна учить, а что я должна сделать, если я просто не имею контакта с этой 8-летней девочкой? Чему может научить школа? Спустя 30 лет я как-то уже исправила эти свои первые мысли, которые у меня тогда возникали: чтó это за школа и для чего она служит? Каковы её цели? Я должна сказать, что у нас, я говорю сейчас о Польше, в нашем обществе, было много людей, которые никогда в жизни не встречались с такими людьми с ограниченными возможностями, людьми неговорящими. И наверняка у них возникали точно такие же мысли, как тогда в первый раз у меня. И что меня характеризовало в то время — это, конечно, мой страх, отсутствие какого-либо умения установить контакт с этим человеком, и отсутствие какой-то доброжелательности, желания этот контакт установить. Я манипулировала этой девочкой, я трактовала её исключительно как объект, над которым нужно производить какие-то действия. Я совершенно не понимала её потребностей. И я её не трактовала как личность. Здесь уже говорилось, почему родителям очень важно, чтобы научить детей речи. Потому что в нашем понимании человек — это личность говорящая. Конечно, есть еще разум, но разум мы свой выражаем через речь, поэтому в нашем понимании речь очень важна. И когда мы работаем с другими специалистами-педагогами, которым мы пытаемся объяснить, что же такое человек с ограниченными возможностями, мы начинаем наши занятия не с описания каких-то способов, методов, а просто с описания самой концепции, философии, что из себя представляет такая личность, что значат её достоинства? Как её поддержать без её трактовки как инструмента, как объекта? Как слушать и в то же время уметь услышать, уметь реагировать на то сообщение, которое личность хочет нам передать?

Это те основы, которые мы выработали за 30 лет. И мы видим, что иногда нам случается трактовать человека как объект Несмотря на наше сознание, что самое большое в нашей работе случается в повседневной жизни, бывают такие случаи. Например, в нашей школе ребенок с детским церебральным параличом, он сидит в коляске, и вот звонит звонок на урок, и кто-то из персонала приходит и сам начинает вталкивать ребенка в класс. Ну, случаются у нас такие вещи, несмотря на наше сознание, понимание. Вы представьте, что этот человек подходит сзади и начинает толкать, т.е. ребенок даже не знает, кто это делает. Это мы знаем, потому что мы из персонала, но в какой ситуации оказывается ребенок? И то, о чем я вам говорила, вот это у нас ребенок и та женщина, которая вот здесь склоняется над ребенком, она на самом деле не работник школы, она совершенно другой человек. Она приходит и устанавливает с ним контакт. И обратите внимание, как меняется сознание общества, как меняется отношение людей к этой проблеме. Её улыбка, её доброжелательность, её полное внимание к ребенку. Т.е. видите, она даже склонилась над ребенком, она показывает, что она на том же уровне с ним. Это отношение, которое мы проявляем к обычным детям, которые просто бегают, оно ничем не отличается, оно точно такое же. Этот контакт, первый зрительный контакт, является основой. Вы понимаете, мы сейчас говорим не о коммуникации ради коммуникации, а о коммуникации как стимуле для личностного развития и стимуле для развития обучения. Другим таким важным моментом для развития людей с ограниченными возможностями является не только коммуникация, но и возможность действовать, это способность человека на совершение действия, дееспособность.

И третий момент, который здесь представлен — это мобильность. Я должна сказать, что мне как реабилитанту долгое время казалось, что такие устройства, как электрическая коляска, это атрибут достаточно богатых стран. Мобильность, т.е. возможность самостоятельно передвигаться в пространстве, безусловно, имеет огромное влияние на развитие и личности, и познавательного процесса. Мы всегда говорим о том, что воспринимаем ребенка холистически, т.е. целостно. Но мы не всегда себе в этом отдаем отчет. Поэтому я и говорю, что вот эти три момента — коммуникация, активность, способность что-то сделать и мобильность, составляют три основы, три столпа, которые мы должны обеспечить человеку с ограничениями возможностей. Т.е. первоначально мы сосредотачивались на этих трех основных основах. И тогда наступил большой технологический прорыв, т.е. мы стали его использовать именно как средство для обеспечения этой активности и мобильности, и в тоже время коммуникации. И надо сказать, что эти технические приспособления, которые сейчас появляются, которые мы используем для работы с неговорящими детьми, также нам облегчают нам работу с детьми говорящими, у которых существует больше возможностей в развитии. Развитие этих технических средств позволяет нам и совершенствовать нашу работу с детьми с ограниченными возможностями, и при этом переходить к работе с детьми, у которых эти нарушения больше, и, соответственно, улучшать нашу работу.

Мы долго наблюдали неговорящих детей, которые разговаривают с помощью альтернативной коммуникации, общаются прежде всего с терапевтом, который с ними работает. Но не происходило включения ребенка в школьную, другую, среду. И здесь снова стоит вопрос об инклюзии, т.е. об этом включении, которое можно понимать на разных уровнях и по-разному. Первый момент, над которым мы задумались: как включить вот этих наших неговорящих детей в школьное сообщество? И мы как раз задумались о том, как сделать так, чтобы эти дети могли устанавливать контакт друг с другом, чтобы они имели равное право голоса в классе, что вообще для этого нужно сделать? И мы смотрели на ребенка целостно привлекали к работе самых разных специалистов. Это означало, что открывались двери всех кабинетов и любой мог участвовать в нашей работе. Такая работа способствовал тому, что мы все объединились над проблемой неговорящих детей, которым угрожает изоляция.

Немецкие исследования показали, что именно отсутствие речи является самым большим барьером, препятствующим интеграции. И мы, когда работали, проводили наши исследования, и задумались вот над чем. Почему же дети, которые пользуются этой альтернативной коммуникацией, используют её только в школе? Как получается, что эти книги, которые используются для коммуникации, остаются в гардеробе и дети их даже не берут домой? Мы подумали, что нам делать, чтобы не иметь претензии к родителям, которые не забирают эти книги домой? А речь идет только о том, что это наша обязанность так подготовить семью, чтобы она была готова к коммуникации с ребенком. И так начались наши занятия с родителями и с другими педагогами, например, в детском саду, иногда возникали вопросы: почему наши педагоги не работают с нашими детьми в детском саду? И мы тогда задумались о целых курсах в школе, которые должны поддерживать эту интеграцию и поддерживать семьи. Мы стали по-другому понимать роль нашей школы, так, как она сейчас понимается во многих странах ЕС: школа становится центром образования, местного образования. Т.е. школа не только для ученика, она вообще для этой среды, которая здесь вокруг нас.

Сейчас у меня нет времени, чтобы детально всё оговорить, я только один момент отмечу. Вот в середине вы видите нашу ученицу Машу, она русская и она сейчас в Лондоне находится. Она не говорящая и она написала стихотворение. На основе этого стихотворения группа людей, которая училась в Лондоне на курсах «Танец и драма», сделала постановку. И Маша поехала на премьеру этой постановки. Это очень важный момент. Я задумалась: почему такие ситуации, которые для людей обычных, здоровых, кажутся общепринятыми и обычными, для людей с ограниченными возможностями, кажутся чем-то необычным, выдающимся? Это как раз говорит о нашем не включающем мышлении, что мы не признаем равные права за людьми здоровыми и людьми с ограниченными возможностями. И вот представляете, если кто-то написал стихотворение, и кто-то на основе этого стихотворения сделал театральную постановку, то естественно, он как автор сценария обязательно должен быть на премьере. И что же происходит, если этим автором сценария является человек с ограниченными возможностями? Это считается каким-то выдающимся событием, потому что эта девочка передвигается на коляске. И с ней должны поехать мама, с ней должен поехать врач, нужно перевезти эту коляску, это дополнительный расход на перелет самолетом. Т.е. вы понимаете, что здесь связаны определенные трудности, здесь больше потребностей. Это всё понятно. Но наша обязанность состоит в том, чтобы эти бóльшие потребности обеспечить, и в самом факте этого события не видеть ничего удивительного.

На 25-летие нашей школы был организован вечер встречи и туда пришли выпускники, в основном 30-летние выпускники, и ни у кого из них не было никакого инструмента коммуникации. Т.е. ни книги, ни дополнительного коммуникатора.

Мы задумались, как же так получилось, что мы сделали за это время, за эти годы обучения в школе, что пришли такие взрослые люди, а им при общении должны были помогать мамы. Дело было в том, что мы действительно сосредоточенно работали, но мы все-таки были сосредоточены на личности с ограниченными возможностями, а не на окружении. Мы не работали с их семьями.

Сейчас я прошу вас посмотреть двухминутный фильм, мы уже должны заканчивать.

Вы видите в фильме учеников нашей школы, начиная с детского сада до гимназии, разные уровни образования. Взрослые — это врачи и учителя. Кроме того, помимо их, вы видите около 20 человек, это гости из различных фирм. Это молодые люди, бизнесмены, в большинстве своем они в первый раз общаются с людьми с ограниченными возможностями. И мы вместе делаем такую большую рождественскую открытку. Эта открытка будет впоследствии сканирована. Её распечатают, и эту открытку мы будем рассылать и от имени школы, и от имени тех фирм, из которых пришли представители. Вот, видите, эта открытка. И благодаря этой открытке мы получаем один процент пожертвований на нашу школу. И мы, наконец, будем иметь средства на нашу школу. Самое важное для меня было то, что сюда пришли 20 молодых людей, которые общались с нашими учениками, относились к ним с достоинством и с уважением. И тем самым мы просто готовим общество, чтобы оно было более способно воспринимать этих людей, в том числе людей с ограниченными возможностями. Это очень медленный процесс изменений, но всё возможно.

Последние выводы. Если я говорю о тех изменениях, которые должны происходить в системе образования и в самом обществе, чтобы оно было способно включать людей, в том числе людей с инвалидностью, то что нам нужно? Для этого нам нужна вера и последовательность в наших действиях. Нужны поиски и педагогическое беспокойство. Я думаю, мы все здесь собрались с этим чувством. Нужны знания и специальное образование. Нужны лидеры этих перемен, т.е. те люди, которые этих перемен не боятся, которые двигают этот процесс. Нужны учителя и врачи, которые преданы своей работе. Нужно время и терпение. Большое спасибо вам!

Аплодисменты