Мария Михайловна Либлинг — кандидат психологических наук, старший научный сотрудник Лаборатории содержания и методов коррекционного обучения детей с эмоциональными нарушениями ФГБНУ «Институт коррекционной педагогики Российской академии образования», г. Москва, ведущий 3-го модуля курса «Детский аутизм и РАС: диагностика и коррекционная помощь».

Беседу ведет менеджер по обучению Андрей Смирнов.

А. СМИРНОВ: Мария Михайловна, в первую очередь хотел бы поблагодарить Вас за то, что и Вы лично, и Ваши коллеги согласились приехать к нам и провести этот курс. По сути, это одна из форм распространения Вашего уникального опыта работы. А как еще Ваша лаборатория делится опытом? Курсы, семинары? В каких регионах?

М. ЛИБЛИНГ: Распространяем наш опыт путем обучения специалистов. Действительно, в нашем институте есть курсы повышения квалификации и переподготовки специалистов, которые работают с аутичными детьми. Мы проводим курсы такого общеознакомительного свойства, они занимают шесть дней подряд. Не все могут себе позволить оторваться от работы на полную неделю, и у нас есть курсы небольшие трехдневные, посвященные определенным направлениям работы. Это курсы, на которые легче выбраться работающему специалисту: трехдневные курсы, посвященные методам работы с дошкольниками с расстройством аутистического спектра; курсы, посвященные работе школьного психолога, педагога начальной школы, куда инклюзирован ребенок с аутизмом; курсы по игровой холдинг-терапии по нашей адаптации этого метода. Т.е. можно зайти на сайт нашего института (Институт коррекционной педагогики РАО), посмотреть тематику курсов, выбрать то, что в данный момент специалисту представляется самым актуальным, и пройти обучение.

И, действительно, стараемся транслировать опыт, ездим в разные города, издаем книги. К сожалению, их не так много, как хотелось бы, поэтому мы стараемся восполнить дефицит печатных изданий, публикуясь в альманахе нашего института. Это сетевой альманах, он выходит достаточно часто, несколько раз в год, и несколько номеров альманаха Института коррекционной педагогики были посвящены как раз проблемам диагностики и коррекции детского аутизма. Собственно, не только детского, но и работе со школьниками, с подростками, со взрослыми людьми, у которых тоже есть такие проблемы. Это номера 18, 19 и 20 электронного альманаха и 21-23

А. СМИРНОВ: За какой год?

М. ЛИБЛИНГ: Они идут по номерам, год там не обязательно искать. Можно зайти на сайт института, в архив альманахов.

А. СМИРНОВ: Эти электронные альманахи существуют в открытом доступе? Любой желающий может скачать их с сайта института (институт-коррекционной-педагогики.рф)?

М. ЛИБЛИНГ: Да. В номере 20 достаточно подробная информация по коррекционной работе. Он весь посвящен коррекционной работе, в основном, с дошкольным возрастом, а вот 23 номер – работе с подростками, с юношами.
Кроме того, у нас относительно недавно, на протяжении уже полутора лет примерно, существует такая форма работы как дистанционная поддержка специалистов в их собственной практике. Это люди, которые работают в Томске, в Челябинске, в Новгороде, в других городах, и дистанционно по скайпу периодически получают наши консультации, присылая нам видеоматериалы с записями своих занятий с детьми и подростками. На протяжении полугода специалист имеет возможность “вживую” освоить те методы и приемы работы, о которых мы говорим на курсах. Нам представляется, что именно эта форма обучения специалистов наиболее эффективна.

А. СМИРНОВ: Сдается мне, что это называется странным словом «супервизия».

М. ЛИБЛИНГ: Супервизия.

А. СМИРНОВ: Наставничество.

М. ЛИБЛИНГ: Да, имеется в виду именно это.

А. СМИРНОВ: Любой специалист может рассчитывать на такую супервизию со стороны Вашей лаборатории, обратившись к Вам?

М. ЛИБЛИНГ: Безусловно. Но все-таки мы предпочитаем, чтобы сначала какие-то курсы, какую-то общую теоретическую подготовку человек получил.

А. СМИРНОВ: Замечательно. Мария Михайловна, несколько вопросов по вопросам, обозначенным в анонсе вашего модуля, если позволите. Например, «формирование учебного поведения у детей с аутизмом и РАС, подготовка дошкольников к обучению в школе». Мы знаем, что любой первоклашка проходит период адаптации, которая длится несколько месяцев, а то, как некоторые утверждают, вообще в течение всего первого класса. Как этот адаптационный период протекает у детей-аутистов? Есть ли особенности, и чем школа в этом процессе может помочь, чем она должна помочь? Наверняка же там есть какие-то особенности?

М. ЛИБЛИНГ: Конечно. Вопрос на самом деле непростой, в двух словах ответить невозможно. Основное, о чем хочется сказать, - это о том, что инклюзия, о которой сейчас так много говорят, которая узаконена, и которая должна происходить в общеобразовательных и коррекционных школах (повсюду появляются дети с аутистическим спектром), - эта инклюзия, к сожалению, не подготовлена, будем называть вещи своими именами. Педагогический состав этих школ не имеет или почти не имеет представления о том, кто такие дети с аутизмом, с расстройствами аутистического спектра. А условием адаптации такого ребенка в массовой школе является, в первую очередь, информированность и подготовленность того педагогического коллектива, куда приходит такой ребенок. А вторым, тоже простите за банальность, условием является подготовленность самого ребенка с аутизмом к школьной инклюзии. Есть большая разница между ситуацией, когда в школу приходит ребенок с аутизмом, с которым занимались в дошкольном возрасте, и ребенок, с которым не занималась, и к школе его не готовили.

На самом деле, нами разработана специальная система занятий, которая позволяет подготовить дошкольника с РАС к действительно полноценной инклюзии, включению в учебный процесс в общеобразовательной или коррекционной школе, начала к дозированному по времени, но тем не менее к обучению в условиях класса, что совершено принципиально, потому что ребенок с аутизмом должен иметь полноценные возможности для социального развития. До недавнего времени эти дети находились только на индивидуальном обучении, хотя и по программе общеобразовательной школы. Они приходили в школу после уроков индивидуально заниматься с учителем. И, с одной стороны, да, хорошо, что объявили инклюзию, и что теперь эти дети имеют право обучаться в условиях класса, в условиях массовой школы, но, с другой стороны, их к этому надо подготовить. Подготовить нужно, в том числе, и “по поведению”. Поэтому вот тот раздел, о котором мы сейчас говорили, формирование учебного поведения – это тоже часть нашей работы. Это не совсем те приемы, которые использует поведенческий подход. Есть у нас в этом плане какие-то свои наработки, но, так или иначе, мы действительно считаем, что ребенка с аутизмом надо готовить к обучению в массовой школе “по поведению”. Не только формировать какие-то начальные навыки чтения, счета, письма, не только развивать познавательную сферу, но обязательно развивать сферу эмоциональную, стараться сделать так, чтобы социальное развитие таких детей становилось более полноценным.

Наша система работы с аутичным дошкольником включает в себя игровые занятия, поддержку семьи, создание специального режима лечебного воспитания ребенка (семейного, домашнего воспитания), и, кроме того, занятия по освоению начальных навыков чтения, письма и счета по специальной методике, которую разработала наш педагог. Методика подстроена именно под ребенка с РАС, потому что у этих детей есть свои проблемы, но есть и сильные стороны их интеллектуальной деятельности, на которые мы можем опираться. Эта методика устроена таким образом, чтобы, учитывая сильные и слабые стороны ребенка, постепенно формировать его учебное поведение и давать ему какие-то начальные учебные навыки с тем, чтобы он пришел в школу готовым слушать учителя, понимал, что происходит, выполнял задания, и вел бы себя так (или почти так), как ведут себя ученики в первом классе. Безусловно, все равно на адаптацию ему потребуется несколько месяцев, безусловно, очень хорошо бы, чтобы в школах появились наконец тьюторы, о которых столько говорят и которых почти нигде нет в Москве. Не знаю как в Питере, но в Москве это очень редкий случай, когда ребенок идет в сопровождении тьютора в школу. Но, если всерьез заниматься дошкольным образованием ребенка с аутизмом, то, в принципе, в целом ряде случаев нам удалось подготовить детей к обучению в условиях массовой школы таким образом, что даже в сопровождении тьютора ребенок не нуждался, когда шел в первый класс. И многие из наших выпускников давно закончили школу, некоторые даже вузы закончили, кто-то из них работает.

Конечно успешность и коррекционной работы, и школьного обучения, и того, как этот человек потом адаптируется в жизни, зависит от многих аспектов, зависит от того, насколько рано с ним стали заниматься. Зависит от того, насколько рано опознали проблему и стали оказывать помощь его семье, потому что семья должна иметь представление о том, с чем она столкнулась. И да, необходимо организовать тот самый особый лечебный воспитательный режим для такого ребенка. Зависит от того, удалось ли ему получить до школы опыт пребывания в детском саду, который тоже важен (хотя бы дозировано). Ребенок с аутизмом такой опыт должен получить для того, чтобы научится понимать социальные правила, чтобы понимать, что инструкция, обращенная ко всем, “фронтальная инструкция”, имеет к нему отношение. То, что сказали делать всем детям, он тоже должен делать.

Т.е. есть какие-то необходимые компоненты, из которых складывается коррекционное обучение, воспитание такого ребенка, если ребенку повезло, и жизнь его сложилась таким образом, что он уже в дошкольном возрасте получал адекватные занятия. И в школе знали, как с ним заниматься, и содействовали его к адаптации в классе, - тогда, действительно, то, что называется выход какой-то дальнейший может быть достаточно успешный. Но здесь нас ограничивает дальнейшая социальная неустроенность таких людей: когда человек с РАС заканчивает школу, пусть даже хорошо, и в школе он замечательно адаптировался, и учился хорошо, и даже у него могли быть друзья, и он социально развивался, но все же для подроста с аутизмом, для юноши, существуют тоже некоторые ограничения. Он может быть наивным, он может быть социально незрелым, ему по-прежнему нужна поддержка психолога, ему по-прежнему нужны какие-то дополнительные занятия, направленные на его социализацию, и ему абсолютно необходима специальная государственная программа, направленная на создание рабочих мест для таких людей. Потому что, да, большинство из них интеллектуально сохранные, очень даже обучаемые, могут осваивать и простые ремесла, а иногда и какие-то сложные отрасли, да и в науках некоторые преуспевают, а кто-то в музыке, кто-то в живописи. Но, так или иначе, создание какой-то специальной программы поддержки юношей, взрослых людей с аутизмом, с расстройством аутистического спектра – это острая, актуальная необходимость. Мы все время об этом думаем, когда выпускаем, когда прекращаем уже работать с юношами, со взрослыми людьми. Потому что дальше уже зависит от того, как им повезет в жизни. Удастся ли им найти нишу, такое место, такое человеческое отношение, которое поможет им удержатся в профессии, основы которой они, допустим, получили в колледже или в институте, и быть достаточно социально благополучными людьми.

А. СМИРНОВ: Мария Михайловна, существуют ли у Вас какие-то формы работы с родителями? 

М. ЛИБЛИНГ: На самом деле, мы стремимся то, что пишем для электронного альманаха, книжки, брошюры, - делать их понятными и для родителей. Мы стараемся писать не очень заумно, не знаю до какой степени у нас это получается. У нас, к сожалению, нет специального цикла лекций или практикума родительского, но мы это планируем, и хотелось бы это сделать. Пока что работа с родителями в основном у нас, что называется, “штучная”. Т.е. те дети, с которыми мы занимаемся, их семьи, мамы, папы, дедушки, бабушки, - все члены семьи получают периодически достаточно подробные консультации, присутствуют на занятиях, которые проводятся с ребенком, имеют программу действий. Но безусловно, этого недостаточно, Вы правы, надо подумать о том, как транслировать этот опыт, сделать его более доступным, более широко доступным. Это то, над чем еще предстоит думать и работать.

А. СМИРНОВ: Спасибо, Мария Михайловна.

М. ЛИБЛИНГ: Спасибо Вам!